Признаюсь: когда я шёл брать интервью у Александра Чернецкого, приехавшего со своей группой «Разные люди» 18 февраля в «Планетарий», то сильно волновался. Вопросов набралось немного, и я боялся, что потом в статью придётся «доливать воды», дабы она достигла нужного объёма. Но мои опасения, как выяснилось, были напрасны. Александр оказался замечательным собеседником, и по окончании нашего разговора передо мной встала другая проблема: как уместить всё услышанное в тот самый заданный объём.

Но впрочем, что это я всё о себе? Давайте уже и само интервью почитаем!
- Чего Вы ждёте от предстоящего концерта?
- Как и от любого концерта, ждём, во-первых, контакта с аудиторией. Во-вторых, так как мы надеемся, что своими концертами приносим праздник, и пытаемся играть на максимуме своих сил и возможностей, выкладываемся на 100 процентов, то ждём адекватной реакции.
- О чём Вы думаете, когда выходите на сцену?
- Лучше ни о чём не думать. Когда выходишь на сцену, попадаешь в другую реальность, которая отличается от обычной жизни. Это своя вселенная под названием Рок-н-Ролл, и в ней ты думаешь только о том, как сыграть наиболее драйвово – а это зависит от многого: например, от звука на сцене, от того, как хорошо ты слышишь себя и музыкантов.
- Что для Вас рок – форма социального протеста, способ зарабатывания денег, хобби, музыкальный стиль, состояние души или что-то другое?
- Это жизнь. Работой это назвать невозможно – как жизнь может быть работой? Так же с хобби: хобби это то, чем ты занимаешься в свободное время, но не может же быть «внежизненного» времени.
- Часто ли Вы, слыша какую-либо песню, думаете: «Жаль, что её написал не я»?
- Сейчас уже не жалею, потому что понимаю: каждый человек делает что-то особенное, не похожее на остальное. Ну а посещают такие мысли в отношении песен Высоцкого, Джона Леннона, других исполнителей такого масштаба.
- Насколько лирический герой Ваших песен соотносится с Вами?
- Мои песни абсолютно автобиографичны. В части из них присутствует некий сюрреализм – в этих песнях отражены ситуации, в которых мне хотелось бы побывать или в которых я был, но во сне, в прошлой жизни.
- Вы ощущаете себя больше поэтом или композитором?
- Я не поэт и не композитор. Я человек, который умеет играть на гитаре. Чем вообще отличается любая рок-группа? В моём понимании, рок-музыканты – это обыкновенные люди, прохожие, наши соседи по дому, друзья. Кто-то умеет играть на бас-гитаре, кто-то – на барабанах, кто-то поёт, и вот они собираются в группы, делают какие-то свои вещи, потом эти вещи слушают другие люди, идёт общение, коммуникация. Собственно, Рок-н-Ролл во всём мире всегда был самой демократичной формой общения, способом передачи информации. Мы независимы от шоу-бизнеса и всего, с ним связанного.
- Но талант должен присутствовать?
- Талант – вещь непонятная на самом деле. Никто не знает, что такое талант: это невозможно объяснить словами, это находится за гранью понимания. На мой взгляд, это идёт больше от желания. Например, я вижу хороший, гениальный фильм, я хочу смотреть его ещё много раз, но что в этом фильме талантливо: сценарий, игра актёров или, скажем, режиссура –, непонятно. Это просто есть.
- Как Вы отнеслись к тому, что Ваши произведения вышли в сборнике «Поэты русского рока»?
- Я очень благодарен людям, которые всё это сделали. Я считаю, чем больше люди будут знать о том, что мы делаем, тем лучше и для нас, и для них. Рок-н-Ролл не вписывается в формат ни телевидения, ни радиостанций, но люди, которые живут не в столице и не имеют возможности постоянно ходить на концерты и покупать пластинки, продающиеся в Москве, не виноваты в том, что их ограничивают. Поэтому нам следует использовать любую возможность донести своё творчество до этих людей, даже если она связана с шоу-бизнесом и его методами. Здесь главное – не отступать от своих правил, не предавать свои ценности.
- А как Вы относитесь к самому слову «шоу-бизнес»? Что это для Вас?
- Это непонятное для нас западное слово. Посмотрите на слово «спикер»: это западное слово используется в России, хотя западного «парламента» у нас нет. Зато у нас есть своя «дума», и поэтому вместо «спикера» должен быть, например, «думец». Так и с «шоу-бизнесом»: в России это не «шоу» и не «бизнес», а просто разводка
- Возвращаясь к «Поэтам…»: как Вы относитесь к авторам, с чьими работами соседствует в одном томе ваши?
- Я очень рад, что составители объединили меня с этим людьми. На нескольких концертах Башлачева я был, но не знал его лично. С Майком я был знаком, но не более того; я считаю то, что делал он, самым настоящим честным роком. Это совершенно лиричный, талантливый и, безусловно, гениальный Рок-н-Ролл на русском языке. Шевчук – это идеальное, филигранное стихосложение. Невозможно просчитать, понять, как он это делает – это очень сложно и одновременно очень просто. Творчество Шевчука – квинтэссенция русской рок-поэзии и её острие. Благодаря нему я понял многое о нашей стране, о нашей рок-музыке, увидел, что это можно делать именно так. Андрей Машнин, которого я тоже знаю лично, это абсолютно безбашенный и бескомпромиссный человек, абсолютной гениальный в своёй авангардности. Машнин – это Рок-н-Ролл в чистом виде (Рок-н-Ролл вообще моё любимое слово), настоящий рок в плане честности, той же бескомпромиссности, нахождении на грани и за гранью фола.
- На Ваш взгляд, каково в России процентное соотношение между группами, играющими этот самый настоящий рок, и группами, для которых рок – просто обёртка?
- Я считаю, что это должны определять люди, приходящие на концерты, а моё личное мнение следующее: «обёрточные» группы по большому счёту составляют 90 % того, что играет на «Нашем радио». Рокапопс, поп-рок, брит-поп или как это ещё называется, то есть просто форма, на самом деле не имеющая содержания.
Хотя мне вообще непонятна формулировка «русский рок». Рок-н-Ролл – это англо-американская музыка, и она просто спета на русском языке человеком с русским менталитетом.
На самом дели люди в нашей стране ходят на концерты рок-групп, потому что там они могут услышать то, чего никогда не встретят на радио и телевидении; они приходят за настоящим, за откровением, за вещами, которые существуют вне общественного – настолько они неформатные и непродажные.
- Что Вы думаете об отечественном рок-молодняке?
- Я с огромным уважением отношусь к тем молодым группам, которые сейчас играют настоящий рок, рубятся, а не стремятся сразу вписаться в формат «Нашего радио». У них есть условия гораздо лучшие, чем те, которые были у нас, когда мы тоже только начинали всем этим заниматься. Более тог, у них есть больше возможностей сказать своё слово в этой жизни, используя Рок-н-Ролл. В наше время это было очень стрёмно: КГБ преследовал не только самих рок-музыкантов, но и людей, которые слушали эту музыку, людей, которые просто одевались не так, как все. Только отчаянные люди могли пойти на то, чтобы так себя вести. Для этого нужна была не столько смелость, сколько гражданская позиция или хотя бы понимание того, для чего ты это делаешь. Мы осознавали, что хотим жить по-другому, а не так, как все, что именно мы, потомки людей, переживших войну, а не кагэбэшники, и составляем эту страну. У молодого же поколения есть сейчас возможность заниматься музыкой, не оглядываясь на власть.
- А как Вы относитесь к нынешнему строю? Вы по-прежнему в оппозиции системе?
- Я не хочу говорить, что как-то противостою нынешнему строю. Я становлюсь оппозиционером, когда меня загоняют в угол, ставят на грань выживания, но в такой ситуации это нормальная реакция для любого человека. Сейчас у меня есть возможность ездить по стране, давать концерты, даже получать за это деньги и не бояться, что будут преследовать тебя или твоих родителей, твою семью. Но я понимаю, что в принципе сейчас повторяется ситуация восьмидесятых годов: Рок-н-Ролла нет нигде, он снова в андеграунде, но теперь ты по крайней мере не чувствуешь себя изгоем общества. А оппозицию можно выдумать всегда, как это делают для своего самоутверждения люди, которые очень хорошо живут. Это называется снобизм: они не страдали, не болели, не жили в нищете, не голодали, но говорят, мол, мы всё знаем, мы всё сделаем.
- Насколько «разные» люди собраны в группе сейчас?
- Если ты спрашиваешь о значении названия, то зря – оно возникло совершенно случайным образом, и поэтому нет смысла его объяснять. Мы же не ищем объяснений своим именам, нас просто так зовут и всё. Другое дело, что название всегда оправдывалось: на ранней стадии, когда в группе ещё играл Чиж, у нас песни писали три человека, и этих песен было очень много, мы не могли их все ни играть на концертах, ни записывать. Эти песни были, конечно, очень разные, каждый автор пел свои, и так получалось: разные песни поют разные люди. На нынешнем, питерском, этапе в группе собраны люди, игравшие в различных достаточно известных коллективах. Так что и сейчас в группе собраны разные люди – такой каламбур, подтверждающий название. Но это не специально.
- Вы участвовали во многих трибьютах: от «АКВАРИУМА» до «ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ». Не хотите сделать собственный?
- Что такое трибьют? С английского это что-то вроде пластинки памяти. Когда мы участвовали в 2001 году в записи трибьюта «ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ», то уже тогда с Чижом шутил, что после выхода пластинки Летов, как честный человек, должен повеситься. Так что какие трибьюты, пока я жив? Мы с Чижом записали альбом «44», на котором мы втайне друг от друга перепели песни, я – его, он – мои. А трибьют – это даже не кавер-версии, это просто попытка сыграть чужую песню так, как её видишь ты, ведь каждому музыканту интересно попробовать что-то новое.
- Какая цель ставилась перед проектом «РОК-ГРУППА»?
- Не знаю. Я попал туда совершенно случайно: я лежал в больнице, лежал очень долго, и однажды приехал Сева Грач, сказавший, мол, Шевчук и другие ребята собираются записывать песню и хотят пригласить меня. Песню я послушал, она оказалась не противоречащей моим представлениям, моим принципам, и я согласился. Заодно вырвался из больницы: немного прогулялся, подышал свежим воздухом, пообщался. Я не знал, что потом это будет какой-то проект – подобных случаев, когда люди приглашают для записи своих друзей, масса: то же «ТРИНАДЦАТОЕ СОЗВЕЗДИЕ», «ОРКЕСТР ЗАЧЕМ»,«КАЛИФОРНИЙСКИЕ СНЫ»,«МАТА-ХАРИ». Мы и сами приглашаем разных музыкантов – это обычная история.
- Как часто Вы набираете «Девять-Один-Чиж» (строка одной из песен группы – прим. авт.)?
- Я делаю это, когда назревает необходимость. Вот был у него 6 февраля день рождения – съездили, поздравили.
- «РАЗНЫЕ ЛЮДИ» теперь считается питерской группой. А в родном Харькове часто бываете?
- Да, с каждым годом всё чаще и чаще. Первого числа там будем играть. Приезжаю я в Харьков с удовольствием: во-первых, это моя родина, там живут мои родители брат; во-вторых, количество зрителей на наших харьковских концертах постоянно растёт.
- А Северную Столицу хорошо изучили?
- Санкт-Петербург мне даже трудно назвать городом, это мой друг. Вообще с Ленинградом, а потом и Санкт-Петербургом у меня очень много связано. С 1986 года я ездил туда не фестивали Ленинградского Рок-клуба – тогда у меня уже была своя группа, и это было местом, в котором всё происходило, центром событий. Потом, когда я заболел, питерские врачи лечили, спасали мою ногу. В девяностые годы, когда Рок-н-Ролл на Украине загнулся и играть было практические негде, именно в Петербурге, куда я поехал на несколько дней в 1999 году, мне предложили помощь. Я задержался на месяц… и вот уже семь лет там живу. Благодаря Питеру я смог опровергнуть восточную мудрость о том, что в одну реку нельзя войти дважды – в моём случае это река Рок-н-Ролл.
- Не хотели бы уехать жить в какую-нибудь глухую деревню, как это сделал, к примеру, Роман Суслов (лидер группы «ВЕЖЛИВЫЙ ОТКАЗ» - прим. авт.)?
- Деревня это, наверное, хорошо, но я, честно говоря, не представляю себя там. Деревня – это уединение, а я человек, который не любит одиночества, а любит общение, новые знакомства, движение. Я и так со своей болезнью, хотя со мной, конечно, была жена, родители, друзья, очень долго был в одиночестве, и больше его не хочу. Может быть, к нему надо прийти, но я хочу быть среди людей, и поэтому деревня это не мой мир.
- В представлении обывателя рокер – человек в татуировках и пирсинге. Как Вы к этому относитесь? Есть какие-нибудь татуировки у Вас?
- У меня нет ни одной татуировки, нет никакого пирсинга, и слава Богу. Я не противник и не сторонник этого, я просто не понимаю, зачем изменять тело, данное тебе Богом. Вот шрамы – это другое дело.
- Рок и алкоголь – как были связаны эти понятия лет 15 назад и как они связаны сейчас?
- Они, по-моему, друг без друга жить не могут. Правда, есть такое понятие «злоупотребление» - это вещь, которая может привести к гибели, будь то злоупотребление алкоголем, женщинами, или чем-то ещё. Многие рокеры, очень сильно злоупотреблявшие, пришли в итоге к тому, что оказались на грани жизни и смерти – так было во всём мире, такой был стиль жизни. Рок-н-Ролл – это всегда жизнь на грани, это сто процентов драйва, и алкоголь позволял этот драйв увеличить. Но обратная сторона медали очень печальная. Потом наступает похмелье, которое очень круто обламывает. А если до этого не доводить, то алкоголь – такая же неотъемлемая часть человеческой жизни, как и всё остальное. Он позволяет снять усталость, расслабиться, расширить горизонты, но обращаться с ним надо осень осторожно.
- Что Вы больше всего не любите в этой жизни?
- Я не люблю предательство и людей, которые не отвечают за свои слова. Не люблю снобов – людей, по непонятным причинам ставящих себя выше других. Мы все родились равными, и твоя жизнь будет иметь смысл только тогда, когда ты, по христианской традиции, отдашь людям всё, что можешь отдать. В противном случае жизнь твоя будет пустой, так как ты живёшь только для себя.
- Раз уж зашла речь о религии, скажите, Вы верующий человек?
- Естественно. Я верю в судьбу, в то, что мы не зря всё это делаем. В церковь я хожу очень редко. Может быть, мне и не нужно туда ходить, в моём понимании церковь с верой не связана. Но когда мне снится, что с моей дочкой случилось что-то страшное, я просыпаюсь и крещусь, молюсь. Я не знаю, почему так происходит, может быть, это пошло от наших предков, но в моём представлении Бог – это одновременно последняя инстанция, тот, кто может оградить от неприятностей, и первая инстанция, в которую мы обращаемся. Вера православная для меня – это её заветы: живи честно, достойно. А Рок-н-Ролл позволяет мне донести всё это до большего количества людей.
- А в случай верите?
- Честно говоря, я не знаю, что такое случай. Говорят, что нет ничего случайного, всё закономерно, но это ты понимаешь потом, сложив мозаику своей жизни, видишь: всё так и должно было быть. «А вот был случай: я напился, а потом ничего не помню», - вот это случай, а судьбоносного у меня ничего такого не было.
…Позже, на концерте, Александр скажет, что зал просто «порвал» группу. Ну, уж что-что, а это мы, несомненно, можем. «Разные люди» далеко не первая группа, отмечающая очень сильную энергетику нашего города. Главное, чтобы этот драйв, этот эмоциональный заряд не иссякал – а это зависит в первую очередь от вас самих, дорогие читатели. И да хранит нас всех Рок-н-Ролл!
автор: Антон Насонов