АЛЕКСАНДР ЧЕРНЕЦКИЙ:

«Все должно быть по-рок-н-рольному!»

В рок-баре «Подвал» прошел акустический концерт Александра Чернецкого. Старый добрый рок-н-ролл из Питера. Герой с гитарой и... с сюрпризом. Сюрприз ждали почти половину вечера и только «посвященные», вспомнив о «преклонении» музыканта перед Высоцким, могли с уверенностью сказать: на вечере точно будет его трибьют. Только вот пел песни Владимира Семеновича не Чернецкий, а его московский товарищ, самодеятельный музыкант – Виталий Кацабашвилли. В перерывах между выступлениями «Репортеру» удалось пообщаться с Александром Чернецким.

Светлана ГРЕБЕННИКОВА

- Вы в Самаре не первый раз, так ведь?

- Честно говоря, три года назад мы выступали в клубе «Полет». Приехали ночью, сыграли. Ничего не видели, ничего не поняли. Сегодня же весенняя погода и больше возможностей посмотреть город. Город кажется интеллектуально мощным, сразу видно здесь была аэрокосмическая база. А еще он показался мне таким «домашним», совсем не «городом монстром»… Люди – замечательные. Все – по-рок-н-рольному, как это должно быть! Рок-н-рольный город!

- Вы сейчас постоянно живете в Питере. Как вы относитесь к тому, что вас теперь называют питерской группой?

- Ну да, мы базируемся в Питере... и музыканты питерские. Но хоть я и живу 7 лет в Питере, я являюсь гражданином Украины. Многие уезжали в Питер – Бутусов, например, Чиж… Питер – мега-столица русского рок-н-ролла, (как Нью-Йорк в Америке!), куда приезжают группы, чтобы самореализоваться. Хотя продвижение происходит через Москву. Популярность завоевывается там... Москва - это Вавилон, некий «монстр». Там можно стать кем-то кому-то, но трудно остаться самим собой. Питер же такой компактный, домашний – его можно пройти пешком (по центру!). Гулять и тусовать. Там все время что-то происходит, а музыканты чаще встречаются на улицах или сейшенах, чем созваниваются по телефону.

- А творчески он как питает? Что вы ощутили на себе после переезда?

- Жить там сложно, из-за тяжелого морского климата. В первую очередь питают люди, которые там живут. После переезда в Питер мы все равно сталкиваемся с представителями шоу-бизнеса, но мы, люди питерские, «сталкиваемся» с шоу бизнесом на короткий срок, только когда нам нужно записать новый альбом. Мы независимая группа, мы никогда не подписываем долгосрочные контракты, контрактное издание пластинки… Поэтому мы никому ничем не обязаны. Играем, где хотим, и что хотим!

- Недавно группу покинул Наиль Кадыров. Я, конечно, понимаю, само название группы может предполагать смену коллектива... Но придет новый человек, что-то изменится в музыке, во внутренней атмосфере...  Как вы восприняли его уход?

- Новый человек, он уже пришел. А Наиля мы уговаривали. Два месяца просили не уходить и никого не искали взамен. Может быть он устал от такой сумбурной жизни, может просто захотел играть клубную музыку… Теперь у нас на басу играет Вадим Курылев. Другой музыкант – звучание группы несколько другое. Оно не хуже, не лучше – оно просто другое! Так случилось, значит, должно было так произойти. Я рад, что мы не остались одни, да еще такой замечательный человек, музыкант, теперь играет с нами.

- Что с собой принес Курылев?

- У нас даже не было времени репетировать. Сразу начались концерты, и мы импровизировали. Хотя… была одна или две репетиции. Наиль всегда играл классически, как это принято… Вадик, в отличие от Кадырова, альтернативщик. А его группа «Электрические партизаны» - это панк-рок такой, жесткий, радикальный, андеграундный! Кстати, я давно тяготел к тому, что хотел сыграть музыку потяжелее, чем на последних альбомах. Были у нас и тяжелые альбомы, такие как «Супер Бизоны», и акустические - «Акустика», и рок-н-рольные, как «911». Но концерты у нас никогда не были «легкими»… Так как я старый металлист, мне захотелось вернуться в эту стезю. Когда пришел Вадик, просто сыграл, без слов и прочего, все это стало очевидно. Я не знаю, кто мог бы сыграть так, как я бы не мог объяснить даже словами!

- Вы до сих пор записываете альбомы с Чижом, хотя на концертах играете без него. Что дает Чиж «Разным людям»?

- Еще лет 20 назад, когда мы с ним задружились, я понял, что он настолько понимает мои песни, насколько я сам не понимаю. Я могу сочинить песню и сыграть ее на гитаре, на большее у меня фантазии не хватает. Я не знаю, как сделать, чтобы «это было круто». А Чиж понимает и делает даже сверх того, что я бы хотел сделать и представить. Мои песни в нашем с ним исполнении – это моя душа и голос + руки Сережи Чигракова. Да, и он ошизевает от этого! Столько лет проиграли вместе, что фраза «а давай сделаем так» - неуместна, все итак делается. Он не только записывает с нами альбомы, но и играет на больших фестивалях. Ждет, когда я его позову записывать новый альбом. Даже какие-то уважительные причины (напр., длительные гастроли) не помеха, мы с ним всегда можем договориться и перенести запись. Кстати, я вот только понял, что новый альбом хочу записать только из новых песен, а их только на половину альбома… Когда они допишутся полностью? – неизвестно...

- Это будут только ваши песни, или сейчас также пишут разные люди?

- Начиная с питерского периода, все песни «Разных людей» мои. Еще в 90-х годах, песни писали три разных человека: тогда с нами играл Чиж, да и у Паши песни были совершенно другие. Тогда и название группы оправдывалось, в «Разных людях» действительно творили разные люди. И музыка была разная. Помню, наши концерты сравнивали с контрастным душем. Но в связи с развалом Союза, изоляцией Украины, мы не могли реализоваться в полной мере. Вся музыка осталась в России, на Украине же подобное отсекалось, продвигались другие вещи.

- Что сейчас происходит на Украине? Вы ведь наведываетесь туда?

- Есть тенденция, но не такая, как хотелось бы: много клубов, люди играют, но возможностей по-прежнему немного. Музыканты пытаются ездить по стране, но все происходит вяло. Во всем мире рок-индустрия –  массовая культура, у нас же на широкую публику рассчитана попса. В России «рулит» индустрия развлечений, а рок-н-ролл – это не развлечение, это откровение. Это то, ради чего люди живут, ждут приезда группы годами и ездят за группами, потому что это «другие» люди. Нам же сделали такую реальность, где эти люди ничего не значат. Рок-н-ролл – есть! Хотя его практически нет на радио и телевидении. Многим людям просто наплевать на страну – они делают деньги.

- Как вы относитесь к знаменитой оппозиции рок – попса? Вы из убеждений участвовали в проекте «РОК ГРУППЫ»?

- Это было актуально для того времени. Кстати, сначала никто не знал об этом проекте, а потом он вдруг всем стал интересен. Я тогда лежал в больнице. Ко мне приехал Сева Грач и спросил: «Там Шевчук записывает песню. Не хочешь подпеть?». Я послушал – песня, конечно, не в моем стиле, но и не идет в разрез с моим мировоззрением. Но если бы я захотел, я бы сказал по-другому. Тогда мне просто скучно было лежать в больнице, и я на костылях пошел и спел.

- Что для вас значит Рок-н-ролл?

- Это жизнь! Это стиль жизни, но не стиль одежды. Знаете, можно одеваться стильно и не одеваться... Можно жить рок-н-роллом, а можно – не жить. Но ты не можешь быть другим человеком, потому что есть некий «кодекс чести»: есть настоящая дружба, беззаветная вера в то, что ты делаешь, искренность и желание отдать людям все. При этом ты хочешь, чтобы каждый день был прожит не зря. По-честному. На всю катушку. По рок-н-рольному. Я очень рад, что в нашей стране многие люди живут так: не хотят вписываться в форматную жизнь, хотят быть независимыми и видеть мир так, как они хотят. Когда я был маленький, я занимался футболом и к музыке никакого интереса не проявлял. Как-то я заболел и услышал Высоцкого (к тому времени он уже умер), его сыграл друг моего отца, дядя Володя. Тогда я стал просить дядю Володю научить меня играть на гитаре. Мне было лет 15-16, я помню, как ясно осознал, что в этих песнях есть такая сила и правда, которой нет вокруг, и мне никто о ней не рассказывали. Этого не было нигде, даже в книгах, которые я старался находить. Высоцкий изменил мою жизнь. Я выучился играть на гитаре только потому, что хотел эти песни петь своим друзьям. Я хотел, чтобы как можно больше людей их слышало. Мы учились играть на гитарах, сначала эти песни, потом другие… И неожиданно я стал сам сочинять, а потом собрал первую группу. Это я к тому, что каждый человек оставляет след. А Высоцкий – это ярчайшая комета, звезда, свет от которой будет идти многие столетия. Поэтому важно, чтобы мы находили друг друга и то, что нам не хватает…

- А сейчас вы что-нибудь исполняете из Высоцкого?

- Для компании, да. Несколько лет назад я познакомился с человеком – Виталик Кацабашвилли, который просто гениально поет песни Высоцкого. Я его специально взял с собой, чтобы и в Самаре его услышали. Он не музыкант, но Высоцкий – его давняя любовь. Каждый год 25 января и 25 июня на Ваганьковском кладбище мы поем его песни, и люди там его ждут. Виталик уже несколько лет делает концерты ко дню рождения Высоцкого в Москве и в Питере. Сам, без поддержки всяких там лейблов. А отношение к группе «Разные люди» он имеет непосредственное, потому что он живет в Москве, и мы всегда у него останавливаемся, когда там бываем. Скучаем, когда долго не видимся.

- Несколько лет назад вы, помниться, делали трибьюты с «Аквариумом», «НАИВ»...  Не хотите ли сделать собственный?

- Мы участвовали в трибьютах, но это было... по приколу. Перепевать! – Я свои-то с трудом могу петь! (смеется). Есть люди, которые это делают замечательно. Ну, нет у меня такого таланта... хорошо спеть чужую песню... Если в компании, то – да! А если кто наши песни захочет «перепеть» - буду рад. Но это редко кто делает, потому что они не являются хитами. Да и музыкальными произведениями, в общем-то, просто некая философия.

- А у вас никогда не возникала ревность к Чижу, что он популярнее вас, собирает огромные залы? Вы же существуете как группа «широко известная в узких кругах».

- У него была сложная история с отъездом. Теперь его знает вся страна. Для меня радость - то, что он смог самореализоваться и стал известен с теми же песнями, которые мы вместе играли в Харькове. Просто он переместился на 1,5 тысячи км на север. А мы не занимали никакой ниши. Какая тут может быть ниша – это моя жизнь. Я никогда ничего не выбирал, я так жил. Всегда. Мне всегда хорошо, когда я живу хотя бы минуту, знаю, что буду жить хотя бы один следующий день. Мои поклонники это все мои друзья. Они достаточно взрослые люди и знают, что это все не игрушечки, это – жизнь.